Бадан угамский

Кто из нас не мечтал сделать какое-нибудь научное открытие? Не каждому это удается, но иногда все же случается...Бадан угамский

Уже второй год я изучал растительный покров Западного Тянь-Шаня — обширной системы горных хребтов к востоку от Ташкента. Гербарные сборы составляли уже многие сотни образцов растений, не один дневник был заполнен описаниями маршрутов, наблюдений. Приходилось пробираться в труднодоступные ущелья, подниматься по горным отрогам к альпийским снегам. Работа шла хорошо, трудности не смущали — воодушевляло сознание того, что до тебя по этим местам проходили лишь немногие исследователи.

Вот и теперь, заехав в верховья реки Пскем, я поселился на метеостанции у знакомого метеоролога Б. И. Фетисова и совершал экскурсии в ближайшие ущелья. Собирал растения и делал описания растительности. Особенно привлекали меня огромные снежные конусы лавин, длинными языками лежавшие в некоторых крутых ущельях — кулуарах, обращенных к северу. Выбрав один такой кулуар, в полукилометре выше устья реки Майдантал, я начал подниматься по снегу к его верховьям, собирал по ходу растения, лепившиеся на скальных бортах по сторонам.

Из-за ближайших гребней по мере подъема открывались снежные вершины, а папка постепенно наполнялась образцами. Уже попала в нее изящная крупноцветковая параквилегия с нежными белыми цветками; несколько экземпляров ее мне с трудом удалось выковырить стальной копалкой из скальной трещины. Нашел довольно редкую крупку Альберта, подушечки которой плотно прижались к каменному отвесу. Снежный «галстук» постепенно сужался, становился все круче, приходилось осторожно ставить ногу, чтобы не соскользнуть вниз, а съехать было куда... Вот где пригодился мне спортивный альпинистский опыт!

Высота — 2500 м, скалы рядом, а на них — невиданное мной ранее ярко цветущее растение с крупными кожистыми блестящими темно-зелеными листьями в прикорневой розетке и крепкими цветоносами с малиново-розовыми цветками 1,5—1,8 см длиной в довольно плотных соцветиях. Часть растений уже отцвела, у некоторых сохранились еще прошлогодние стебли с полупустыми коробочками. Раскрыта папка, и вот уже, извлеченные из глубоких трещин, экземпляры растений с мощными корневищами заполнили несколько гербарных листов. Благополучно съехав за несколько минут по размякшему снегу вниз, я вернулся на станцию.

В Москве, засев за определение собранного гербария, я довольно быстро понял, что мне повезло — растения из рода бадан (Bergenia) до этого времени в Тянь-Шане никто не находил. Да и немудрено, ведь на земном шаре всего около 10 видов этого рода и большая часть их обитает в горах Южного Китая и в Гималаях. В нашей стране бадан толстолистный (Bergenia crassifolia) распространен в горах на юге Сибири, от Тарбагатая до границ Монголии, и бадан тихоокеанский (В. pacifica) — на Дальнем Востоке. В горах Средней Азии два крайне редко встречающихся вида (В. hissarica и В. gorbunovii) известны из Памиро-Алая и Памира.

Все виды бадана — дубильные растения, их корневища содержат большие количества танинов. Толстолистный бадан очень декоративен, его глянцевитые крупные листья могут украшать клумбы весной и летом, а ярко-малиново-розовые крупные соцветия появляются раньше, чем у многих других декоративных многолетников.
Собранные образцы хорошо отличались от всех известных видов; это позволило составить подробное описание нового вида. Я дал ему имя по названию горного хребта, на склонах которого он рос, — угамский.

Самое удивительное, что по своим признакам угамский бадан более схож с китайско-гималайскими видами рода, чем с ближайшими соседями — памиро-алайскими. Можно предполагать, что он — свидетель тех далеких времен, когда климат был мягче и позволял более южным гималайским видам проникать в горы Средней Азии.

Через несколько лет мне удалось побывать в долине реки Майдантал в начале лета. Лавинный снег не только лежал в кулуаре, но и широким конусом выдавался в долину реки. Подниматься вверх не имело смысла, так как и на дне долины большинство растений только тронулись в рост. Но прикорневые листья крупных зонтичных — ферул и прангоса — уже развернулись. Между ними еще отцветали весенние эфемероиды — тюльпаны, леонтице, юноны. В этом довольно пестром покрове я нашел несколько небольших глянцевитых листовых розеток угамского бадана. Как они очутились здесь, более чем на километр ниже места, где я их видел? Очевидно, только с лавинным снегом, при движении обломившим со скал куски корневищ или коробочки с семенами и принесшим их в долину.

Пока угамский бадан известен из единственного местонахождения. Вероятно, что его, как и другие виды этого рода, можно культивировать в ботанических садах. Но пока в гербариях Москвы, Санкт-Петербурга и Алма-Аты лежат только несколько гербарных листов с высушенными растениями, свидетельствуя о существовании тянь-шаньского вида бадана. А может быть, и в соседних ущельях можно найти это красиво цветущее, необычное для наших мест растение — кто знает? Ведь и спустя десятилетия мало кто видел это почти таинственное растение, справедливо внесенное в Красную книгу.